Таня Скарынкина. Летела чайка против ветра

Девочка
это твой брат в самосвале
перерезал дорогу к сиротскому интернату
а спутница моя коллега по работе
беременна
вокруг сугробы
темнотища после работы
и кладбище напротив городское
тридцать лет закрытое для похорон
здесь при самом входе Алла закопана
напротив здания суда за кованой оградкой
когда я еще в Сморгони жила то каждый год в день рожденья 9 марта
приносила для Аллы карамельки
в пятый класс она сама уже не ходила
Аллу навещали учителя
наполняя умирающего ребенка приземленными знаниями о жизни
учили бы лучше прилежно готовиться к смерти
цены бы им не было
в свой последний год она полюбила школьную форму
удлиненное платье в мелкую плиссировку
но без передника
апрельский месяц своей последней весны Алла уже не вставала
возлежала в двуспальной родительской койке на третьем этаже
и стала почти идеальной
неразнузданной как весь год болезни до этого
что ей покупали магнитофон
огромную куклу ходячую
щенка немецкой овчарки
не говоря о конфетах в коробках
даже коньячных переложенных нарезной соломкой бутылочек
украшенных разноцветной тонкой фольгой
и вела себя лучше чем взрослые люди
видно чуяла приближенье кончины
и смирилась в конце
без допомоги извне
из военного городка приходила с нами играться
ученица старших классов одна
слыхала ученица как взрослые шептались на лавке под рябиной
что детский гроб для Аллы даным-подавно купили
хранится в сарае на улице Заречной у маминой Аллиной мамы
мы эту девочку выгнали со двора чуть не побили
кричали ей вслед
обзывали матами
но Алла все равно умерла к середине мая
одноклассников ставили почетным караулом у гроба
в квартире на третьем этаже
а мы с мамой и папой жили на втором
и те кто уже отстоял
спускались по лестнице к нам
у нас была спокойная обстановка
не то что наверху где толпились со всего города с букетами
рыдали тетки а плакальщицы подливали масла в жаровню общего воя
молебном церковным
у нас пили чай играли даже смеялись
нам разрешалось
предполагалось что у детей истерика
может и вправду истерика
по дороге на кладбище мы тоже едва унимали смех
душились прямо-таки впереди процессии
бросая цветы под колеса грузовика с Аллой в школьной одежде
на белой простыне
со светлой Аллиной головой
на кружевной подушке
и только ночью до меня дошло что случилось ужасное
когда дворовые коты вопили под окнами
МЯУ! МЯУ! МЯУ!
а мне мерещилось
МАМА! МАМА! МАМА!
будто это кричала Алла
думала
разорвется сердце
но ничего
тридцать лет прошло
и ничего.