Евгений Бесчастный. От неё пахло снегом и апельсинами

От неё пахло снегом и апельсинами.
Ты пулей кидалась встречать – что ты мне принесла?
Двор за окном огнями пульсировал синими.
Гербарий обоев твердил, что бывает весна.

(Потому что тогда ещё не было памяти).
Она с несущественной жменей конфет –
на те годы роскошь. Разбросаны всюду фантики.
И кинескоп дублирует синий свет.

Снег превращался в грязь под её сапогами и
таял на ёлочках твидового пальто.
Утренник. Первый раз в первый класс – и так далее.
Учись, иначе будешь в жизни никто.

Ты росла умницей; как подобает умнице
запала на недоумка в пятнадцать лет –
так природа блюдёт экилибр. На улице
романтикой щеголял тот же синий свет.

Короче, родина-мать, как с тобой – да без допинга
на чердачных тусовках, без клятв, пустых, как бамбук?
В подъезде записано имя избранницы гопника
меж свастикою и термином из трёх букв.

Мы прячемся за плечистыми многоэтажками
не от надежды праздной, что защитят,
с их пылесосами и непомытыми чашками,
скрипом диванов, и визгом свёрл и котят,

но оттого, что квадратными смотрят, привыкшими,
глазами застеклёнными – издалека –
на всё это дело – и мы становимся вышками,
и голова превращается в облака.

Просодия снегопада шуршит беззвучная.
Множество улиц вокруг, фонарей и аптек –
иди, куда хочешь иль, сообразно случаю,
падай ничком в этот синий снег.